Оппозиция Исламской Республике — не чек на любые действия; критерий — поступки

Исламскую Республику обычно узнают по её институтам: ведомству лидера, Корпусу стражей исламской революции (КСИР), Революционному суду и тюрьме. Но идеологическое государство — это не только набор зданий и командиров; это способ мыслить и действовать. По оценке аналитиков DIAR, этот способ можно увидеть и там, где люди выдают себя за стоящих вне власти и даже противостоящих ей: везде, где ложь занимает место правды, исключение — место диалога, а ненависть — место национальной солидарности.

Главный вопрос этого анализа прост: достаточно ли одного заявления об оппозиции Исламской Республике, чтобы встать в ряды борцов за свободу Ирана? Ответ — нет. Звание «критик», «интеллектуал», «художник» или «политический активист» не является критерием; критерий — поступки и то, в чью пользу в итоге оборачивается их результат.

Избирательный траур: когда кровь становится партийной

Яснейший признак этой логики — измерять ценность жертв их политической принадлежностью. Исламская Республика делает именно это годами: по погибшим из числа своих сил она устраивала официальные церемонии, а увековеченных жертв протестов лишала даже права на простой траур.

По оценке аналитиков DIAR, часть фигур и течений, называющих себя противниками власти, повторяет тот же отбор. Они справедливо говорят о детях Минаба, погибших на войне, но молчат о расправе во время январского восстания — как будто кровь протестующих, которые на улицах кричали имя принца Реза Пехлеви, стоит меньше. Материалы, опубликованные DIAR в последние недели, в том числе о смерти Пеймана Гадири после девяти месяцев комы и об убийстве 18-летнего Амирмохаммада Хатами в Шахин-Шахре, показывают, что эти жертвы были обычными гражданами и что никакое молчание нельзя оправдать политическими разногласиями. У крови нет политической фракции.

Молчание перед казнями и оправдание репрессий

Второй признак — поведение перед лицом казней и репрессий. Тот, кто молчит о казнях протестующих, оправдывает репрессии «сложностью ситуации» или каждый раз придумывает новый предлог, чтобы не присоединиться к основному течению оппозиции, какое бы звание он себе ни выбрал, на деле делает ровно то, чего от него ждёт власть: сохраняет разобщённость оппозиции.

Вместе с тем законная политическая конкуренция — не то же самое, что вражда. Диалог и разногласия — часть любого демократического движения; но когда неприятие выбора значительной части народа, то есть поддержки принца Реза Пехлеви, становится яростнее неприятия самой власти, нужно спросить, кому служит такое поведение.

От организации моджахедов до сепаратистских групп

По оценке аналитиков DIAR, та же схема видна в течениях с ясным прошлым. Организация моджахедов народа Ирана (МЕК), которая в ирано-иракской войне встала на сторону Саддама Хусейна и имеет сектантскую структуру, сегодня говорит о демократии, но главную энергию тратит на нападки на национальное течение. Сепаратистские группы, цель которых — отторгнуть часть иранской территории, тоже превратились в инструмент нападок на национальное течение, защищающее территориальную целостность Ирана и права всех соотечественников.

Критики уже много лет указывают и на лобби на Западе, которые, опираясь на язык прав человека, продвигали политику взаимодействия с Исламской Республикой. По оценке аналитиков DIAR, всякая структура, говорящая от имени иранцев, обязана отчитываться о своих источниках финансирования, расходах и решениях; эту тему DIAR уже затрагивал в анализе «Прозрачность — условие сохранения доверия иранцев».

Культура исключения в сети

Четвёртый признак — сети онлайн-аккаунтов, которые нападают на противников власти с помощью массовых жалоб, удаления голосов, искажения слов и очернения имени и памяти увековеченных жертв. Это та самая культура исключения, которую Исламская Республика четыре десятилетия применяла в своих официальных СМИ и судах. Неважно, управляются ли эти аккаунты напрямую органами безопасности или действуют из политической злобы; результат один: заставить замолчать голоса, которых боится власть.

Критерий для Ирана после освобождения

Этот разговор касается не только сегодняшнего дня. Иран после освобождения столкнётся с тяжёлыми делами: возвращение имущества и активов народа, правосудие для жертв и восстановление институтов. Любое течение, которое сегодня действует ложью, избирательностью в вопросах правды и устранением соперника, завтра может чинить препятствия именно в этих делах.

Поэтому, по оценке аналитиков DIAR, нужно смотреть глубже внешнего. Священнослужитель, бывший военный, бывший депутат, художник, блогер или политический активист: ни одно звание само по себе не является критерием суждения. Критерий — что человек делает перед лицом казней, как он говорит о жертвах и встаёт ли в момент решения на сторону выбора нации или против него.

Оппозиция Исламской Республике — не чек на любые действия; везде, где жертв измеряют их политической принадлежностью, воспроизводится логика той же власти.