Мишель Фуко и революция 1979 года: восхваление Хомейни французским интеллектуалом

Известный французский философ Мишель Фуко осенью 1978 года приехал в Иран и в статьях для итальянской газеты «Коррьере делла сера» и французского еженедельника «Нувель обсерватёр» с восхищением описал движение, сложившееся под руководством Рухоллы Хомейни. Сорок семь лет спустя итоги этой самой революции показывают, насколько это восхваление было далеко от иранской реальности; и, по оценке аналитиков DIAR, корни части этой ошибки следует искать в интеллектуальной традиции, центром которой в XX веке был Париж.

«Политическая духовность»: образ революции 1979 года у Фуко

Фуко видел в иранской революции не марксистскую революцию и не западную модель, а новое явление, которое он назвал «политической духовностью». По его мнению, иранцы искали нечто большее, чем смену власти: новый образ жизни, который изменил бы политику изнутри. Хомейни он описывал не как обычного политика, а как средоточие «коллективной воли» и написал в одной из статей, что не будет ни «партии Хомейни», ни «правительства Хомейни».

Это предсказание через несколько месяцев столкнулось с реальностью. Хомейни, с октября 1978 года живший в Нофль-ле-Шато под Парижем и оттуда обращавшийся к мировым СМИ, после возвращения в Иран создал власть, которая сосредоточила всю полноту силы в руках духовенства. Казни на крыше школы «Рефах», революционные суды, длившиеся считаные минуты, и преследование оппонентов начались уже в первые недели после февраля 1979 года.

Реакция Фуко на казни

В открытом письме Мехди Базаргану, премьер-министру временного правительства, в марте — апреле 1979 года Фуко потребовал справедливого суда для обвиняемых. Но он так и не отказался ясно от своего первоначального восхваления движения, которое возглавлял Хомейни, и перед лицом критиков, в том числе иранцев, предупреждавших об опасности религиозного правления, защищал правильность своего взгляда на «восстание». По оценке аналитиков DIAR, он поставил казни новой власти рядом с её дореволюционным послужным списком и тем самым облегчил бремя ответственности за собственное восхваление.

Париж — центр революционной интеллектуальной мысли

Ошибка Фуко не была единичной. В новой истории Франция была колыбелью многих политических понятий и моделей, которые начинались с привлекательных лозунгов, но на практике приводили к насилию. Революция 1789 года началась с лозунга «свобода, равенство, братство», но в период, известный как «эпоха террора», около 17 тысяч человек были официально казнены на гильотине, а ещё тысячи погибли в тюрьмах без суда. Экспорт революционных идей в Европу также привёл к череде войн, унёсших миллионы жизней.

В XX веке Жан-Поль Сартр, самый знаменитый французский интеллектуал, также оправдывал революционное насилие и писал хвалебные тексты о Советском Союзе и Фиделе Кастро. Лидеры камбоджийских красных кхмеров, в том числе Пол Пот, учились в Париже в 1950-х годах и сформировались в среде радикальных левых этого города; режим, позднее отправивший на смерть около двух миллионов камбоджийцев.

Связь этой традиции с противниками Пехлеви

Часть интеллектуальных и политических фигур, действовавших против правительства Пехлеви в 1960–1970-х годах, училась во Франции или сформировалась в интеллектуальной атмосфере Парижа. Али Шариати, учившийся в Париже и подвергшийся влиянию революционных идей той эпохи, стал для молодого поколения тех лет одним из главных теоретиков союза религии и революции; а Абольхасан Банисадр, первый президент Исламской Республики, также много лет прожил в Париже. По оценке аналитиков DIAR, часть противников Пехлеви по-прежнему действует в рамках того же взгляда, не замечает достижений модернизации Ирана в эпоху Пехлеви и сочувствует любому революционному лозунгу независимо от его последствий.

Урок сегодняшнего дня для национальной революции Ирана

То, что Фуко в 1979 году назвал «политической духовностью», обернулось для иранцев четырьмя десятилетиями репрессий, казней, войны и изоляции; итог, достигший апогея в кровавом подавлении январского восстания. Эта же власть сегодня пытается использовать беспорядки во Франции для своей пропаганды, хотя сама стреляла в иранских протестующих.

Главный урок этого опыта в том, что красивые лозунги не заменяют ясной программы, подотчётных институтов и уважения к личным свободам. Национальная революция Ирана под руководством принца Реза Пехлеви, в отличие от революции 1979 года, опирается на светский и демократический переход, территориальную целостность Ирана и свободное решение народа на избирательных участках; и иранцы на этот раз, с опытом, за который заплатили тяжёлую цену, не поддадутся на интеллектуальное восхваление «святых вождей».

Восхваление Хомейни Мишелем Фуко в 1979 году показало, что интеллектуальное увлечение революцией без оглядки на реальность может закончиться восхвалением нового деспотизма.